Alex

Демиург Шамбамбукли пришел в гости к демиургу Мазукте и застал друга за работой. Мазукта сидел с несчастным видом, грыз карандаш и время от времени что-то неуверенно черкал на листочке. Таких листочков, исписанных и смятых, вокруг валялось множество.
— Ой, а что это ты делаешь? — спросил Шамбамбукли.
— Стихи пишу, — мрачно откликнулся Мазукта. — Да ты садись пока, налей себе чаю, я еще не скоро закончу.
— А почитать можно?
— Да на здоровье, — пожал плечами Мазукта.
Демиург Шамбамбукли взял первый попавшийся листочек и прочел:

«Я жил в довольстве и беспечности,
Нормально ел и крепко спал.
Но ваши нижние конечности
Увидел мельком — и пропал!
Я ваш слуга, ваш верный раб.
Отдайтесь мне разок хотя б!..»

— Ой! — вздрогнул Шамбамбукли. — Это ты о чем? Мазукта, ты что, влюбился?
— Да ну, делать мне больше нечего. Я же не для себя пишу.
— А для кого?

Мазукта молча извлек из-под бумаг толстую конторскую книгу и подтолкнул ее к Шамбамбукли.
— Последняя страница, молитвы на сегодня. Какой-то молодой остолоп слезно умолял сделать так, чтобы в него влюбилась знакомая девушка. Ну вот мне и приходится теперь работать его музой — стихи нашептывать, к цветочному ларьку подталкивать, подарки выбирать…
— А ты разве прислушиваешься к молитвам? — искренне удивился Шамбамбукли.
— А без этого нельзя, — вздохнул Мазукта. — Кто ж тогда в меня верить будет — нет, кто обо мне вообще будет знать! — если я хоть иногда чего-нибудь кому-нибудь не исполню? Нет, я, конечно, не все просьбы рассматриваю, у меня правило железное: по одному миллиону просителей в день, остальные перебьются.
— А как ты их отбираешь? Случайным образом?
— У меня случайностей не бывает! Кто первым обратился, с утречка, того и слушаю. Как там говорит народная мудрость… не помню, какого народа: «Кто рано встает, тому бог дает»
— Ясно, — кивнул Шамбамбукли. — Так что там с этим парнем?
— Что-что… вот, помогаю теперь, — Мазукта указал рукой на кипу бумаги. — Стихи пишу прочувственные. Не знаю только, клюнет ли она… Опыта в таких делах у меня не очень много.
Шамбамбукли в недоумении почесал затылок.
— Чего-то я не понимаю… А зачем это нужно? Он же тебя не стихи просил для него писать, а чтобы девушка влюбилась. Ты что, не мог ей просто приказать влюбиться, и всё?
— Шамбамбукли, ты дурак! — торжественно провозгласил Мазукта. — Извини, сорвалось, не смог удержаться. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Ну-ка, вспоминай, чему тебя учили, какие основополагающие принципы мироздания ты знаешь?
— Закон сохранения…
— Так, раз!
— Ну, этот… с динамикой что-то…
— «Всё течет, всё изменяется». Два! Дальше?
— Эээ… «На всё воля Творца»?
— «На всё воля Творца, но сердцу не прикажешь!» — поправил Мазукта. — Это единственно ограничение, наложенное на демиургов. Если бы мы могли управлять еще и побуждениями… тогда совсем неинтересно было бы!
— А-а… Ясно.
— Ну вот. А теперь оттого, что у какого-то болвана бессоница и плохой аппетит, я должен ломать голову, заниматься всякой ерундой! — Мазукта в раздражении смахнул бумажки со стола. — Ну не поэт я, не поэт! По мне, так лучше опять в жерло вулкана, богом ремесел на полставки, кайлом махать — но не видеть никакой писанины! И хоть бы было из-за чего, а то ведь фитюлька какая-то, ни кожи ни рожи! Да вот, сам взгляни. Мазукта указал перстом.
— Видишь, во-он та?
— Вижу............. — медленно произнес Шамбамбукли.
— Ну вот, в нее он и влюбился. И чего нашел? Мелкая, тощая… Разве что волосы и глаза большие, но глаза, это, знаешь ли…
— Знаю.............
— А он, понимаешь, весь в расстроенных чувствах, жить без нее, говорит, не согласен, любовь, говорит, с первого взгляда! Хочу, говорит… Шамбамбукли?..
— М-м?.............
— Ты меня слушаешь?
— Угу.......................
— А почему не дышишь?
Шамбамбукли вздохнул так глубоко, что заколыхались занавески, и глуповато улыбнулся.
— Э-эй, аллё, ты в порядке? — забеспокоился Мазукта.
— Ага...............
— Шамбамбукли, да что с тобой? — испугался Мазукта. — Ты здоров? Шамбамбукли?........ Шамбамбукли!!!...........

Впервые в его бесконечной жизни Мазукте стало по-настоящему страшно…