JavaScript has been turned off in the browser. Please turn it on. How can I do this?.

Search by tags

Maximum 300 characters
Allowed limit is exceeded by
Comments blocked
Why?
Your comment was not sent. Only VIP users may comment on photos.
Activate VIP status
Полтораций Полукедов, 56
From Munich. Last active long ago

Немного о совпадениях, авиации или как я целовался с негром.

  Когда, наконец, я отдал Родине воинский долг, то твёрдо решил: больше никогда и ничего у неё занимать не буду. Потому, что милостиво отпустив  из Центральной Европы она отправила меня прямиком в Среднюю Азию. Домой, типа. Типа лети, родненький, в город Ашхабад, а там уж как-нибудь, дней за пяток, доберёшься на поезде в общем вагоне до своего Ростова. Вот тебе, мол, банка тушёнки в дорогу и чтоб духу твоего здесь не было.



  Таким образом я, весь из себя красивый, выбритый, в наглаженной парадке и начищенных ботинках оказался на военном аэродроме, откуда серебристый лайнер и собирался доставить меня в столицу Советской – тогда ещё – Туркмении. И всё бы ничего, но отправление лайнера ожидалось через сутки (вылетел он через двое суток), а «зал ожидания» представлял из себя несколько больших палаток, где для комфортного отдыха пассажиров были предусмотрены свежесрубленные нары из неструганых смолистых досок.



  Всё это непотребство располагалось в лесу. Стоял конец апреля. Днём, когда солнышко светило а почки на деревьях выпускали первые листочки всё было ничего, но к ночи у всех возникло неодолимое желание поубавить кондишн. Или хоть как-нибудь согреться – апрель всё-таки.



  Но! Весь лес в окрестностях был тщательно очищен от сучьев и валежника нашими предшественниками – огонь разжечь было не из чего. Точнее было, но мы из последних сил противились искушению. Хватило нас примерно на час. А потом костёр из старых покрышек весело запылал посреди поляны, щедро одаривая окружающих теплом и жирной чёрной копотью.



  В общем к моменту посадки в самолёт дембельский лоск с нас слегка слетел. И тушёнка закончилась. И даже лежащая в кармане бумажка с адресом в Ашхабаде, где, по заверению рядового Пирханова, нас встретят как родных и угостят лучшим в Средней Азии пловом и планом совершенно бесплатно – как-то не очень грела душу. Тем более, что прочесть записку, коию следовало предъявить гостеприимным хозяевам притона никто, разумеется, не мог. Ибо в туркменском были мы не сильны. А вдруг там просьба скормить наши бренные останки шакалам? Восток, как говаривал товарищ Сухов, дело тонкое…



  Я говорю «нас» и «мы», не подразумевая, конечно, все полторы-две сотни ожидающих вылета. «Мы» состояло из трёх человек, выделившихся в обособленную группу по национально-религиозному признаку. Кроме меня в неё входили уроженец Грозного по имени Ваня и просто хороший человек по фамилии Багдасарян. Служили мы все в одной части и не совершали намаз, в отличае от всех прочих наших попутчиков. Ване я даже когда-то сделал тату, с чем связана отдельная история.



  Дело в том, что призвался он в армию тощим, как велосипед. И оставался таковым в течение всего первого года службы. И пожелал украсить свой дистрофичный организм изображением русалки. На плече, как положено. Двух бутылок лимонада, пачки печенья и пакета конфет Бон-Пари оказалось достаточно для того, чтобы я старательно, но не очень умело его мечту воплотил. Претензий по качеству, впрочем, не было.



  А потом Ваня увлёкся культуризмом…



  Сначала русалка просто немного поправилась. Некритично, но лишний вес у неё появился. Далее, по мере роста бицепса, с несчастной баборыбой произошёл ряд метаморфоз, завершившийся превращением её в камбалу. В парике. И с титьками.



  Эстетическая ценность тату от этого несколько уменьшилась, зато оно превратилось в своеобразную головоломку: постоянно выдвигались новые идеи по трансформации загадочного монстра во что-нибудь более традиционное, или, как минимум, понятное окружающим. Рассуждения эти, впрочем, характер имели достаточно абстрактный: Ваня ничего менять не собирался. Не буду же я всю жизнь железо тягать - искренне удивлялся он – вот приеду домой, там водочка, косячки, девочки… всё и образуется…



  В самолёт, призванный увезти нас подальше от занятий по физической и строевой подготовке мы попали, как я уже писал, почти через двое суток. А ещё через два часа лайнер, неожиданно для нас, пошёл на снижение.



  Поскольку, в связи со специфичностью транспортируемого контингента, стюардессы в салоне не появлялись – и правильно делали – я пошёл к ним сам и выяснил, что борт садится в Киеве на дозаправку.



  Если я напишу, что Киев лучше Ашхабада это будет не совсем политкорректно. А так как мне на это наплевать, то признаюсь честно: да, лучше. Уже тем, что значительно ближе к дому. И менталитет населения тоже ближе. И язык куда понятнее. И, главное, в этом городе живёт и учится мой двоюродный брат, а значит мечты о выпить-закусить и помыться-побриться могут осуществиться буквально через пару часов.



  В городе мы разделились: ребята поехали на вокзал, а я в общежитие КИИГА, к Игорю.



  Общага этого самого КИИГА – института инженеров гражданской авиации, если кому интересно – была так называемого секционного типа: несколько трёхместных спален-каморок выходили в небольшой холл, к которому примыкали кухня, курилка, и прочие душевые. После казармы, где в одном, так сказать, гнезде нас ночевало семьдесят два орла, это был почти рай. Душ, опять же. При этом публика здесь, как, видимо, и в настоящем раю, обитала весьма разношерстная. В смысле национальности, гражданства и цвета кожи. То есть больше половины обитателей секции, как и всего вуза, составляли иностранцы всяких экзотических расцветок, в основном.



  Среди всего этого смешения рас сидел я, чистый, сытый, но трезвый и одинокий, пил чай и пытался убедить себя в том, что было бы много хуже, если бы Игорь был не только непьющим, но ещё и вегетарианцем. Вокруг занимались своими делами представленные мне, но, честно сказать, слабо отложившиеся в памяти Рикардо и Тхо, Саид и Збышек. Но это был только фон, мелкая суета, неуклюже пытавшаяся заполнить затянувшуюся паузу.

 

  Я ждал Морриса.



  В этом месте моего повествования необходимо сделать небольшую привязку к календарю и сообщить, что год тогда шёл восемьдесят шестой. И если закусить было ещё вполне реально, особенно в Киеве, то с выпить были серьёзные перебои. Проще говоря: водку надо было доставать. А мой ботаник-брат понятия не имел где и как. Более того: мои тонкие намёки по поводу девушек, пригодных для приглашения на хотя бы чай Игорь непринуждённо игнорировал. Впрочем, вполне безучастным к моим чаяниям он тоже не оставался: не имея нужных, в данной ситуации связей и навыков он, тем не менее, смог вселить в меня надежду на лучшее будущее в этот конкретный вечер.

 

  И имя этой надежды было: Моррис.



  Вот придёт Моррис - успокаивал меня Игорь – и всё будет. По его словам выходило, что Моррис может всё. Буквально всё: и водка, и девушки, и цыганский хор – даже не выходя из общаги. И, главное, наслать слепоглухоту – временную, конечно – на всевозможные органы, и штатные и общественные, блюдущие трезвость и нравственность в отдельно взятой секции общежития. Ибо даже при наличии водки – пить без него отчислению подобно.



  Так мы сидели, травились чаем, болтали ни о чём и ждали Морриса. Моё живое воображение даже нарисовало его портрет. Вот сейчас откроется дверь и войдёт некто латиноамериканский, весь из себя усатый и здоровенный, с девицей в короткой юбке в одной руке и с гитарой в другой. Про гитару, кстати, придумалось не только по ассоциации с придуманным образом: о том, что он играет на ней и неплохо поёт Игорь упомянул несколько раз. Латиноамериканская же составляющая возникла из сравнительного анализа стран, поставлявших к нам студентов, и самого имени Моррис. Понятно, что ни арабом, ни вьетнамцем он быть не мог. Оставались только Африка и Латинская Америка, которая, в итоге, и победила.



  Время, меж тем, медленно, но неуклонно текло.



  Предвкушение – это, конечно, замечательно, но ожидание…



  К девяти часам вечера усы на придуманном мной Моррисе свисали уже ниже подбородка.



  К половине десятого во рту у него засверкал золотой зуб, а на пальце – кольцо с огромным алым камнем.



  К десяти я разглядел в густой черной шерсти под расстёгнутой рубахой массивное золотое распятие.



  То, что представлялось моему воображению к двадцати трём местного времени, студентом советского вуза не могло быть ни при каких обстоятельствах.



  Когда в половине двенадцатого образ, неожиданно для меня самого, обрёл на поясе кобуру с огромным кольтом, я понял, что границу с Советским Союзом он пересёк в контейнере с апельсинами или бананами, а в общаге скрывается от интерпола.



  Это был человек-нажежда, он просто не мог быть обычным, таким как все – превратить затянувшиеся скучные посиделки под радио Маяк в искромётный праздник обычному человеку было бы явно не под силу. И воображение дорисовывало и дорисовывало к портрету детали, выделяющие его из серой толпы и придающие магические свойства их обладателю.



  Спасти вечер могло только чудо.



  И это чудо звали Моррис.



  Тут дверь, наконец, открылась и челюсть у меня, должно быть, буквально рухнула вниз.



- Моррис! – радостно крикнул Игорь, обращаясь к нему – мы тебя уж заждались!



  Моррис стоял и молча таращился на меня. А я – на него.



  Ничего латиноамериканского в нём не было. Даже близко – типичное славянское лицо. И имя тоже славянское – Олег. Морозов, правда – но никак не Моррис. Хотя на гитаре он действительно играл – мы даже в одной группе с ним играли. Нашей, школьной. В 1000 километрах от Киева. И учились в параллельных классах. Там же, в 1000 километрах. И никакого особенного могущества я в нём в ту пору не замечал. Даже в смысле добывания водки. Не говоря уже про девушек.



  Видимо он обрёл его позже, уже во время учёбы в вузе – ибо праздник таки случился. Немного не такой, как мечталось – но это уже детали и придираться к ним не стоит. В конце концов: если водки действительно много – то вполне можно обойтись и без девушек. Тем более, что лояльность властей Моррис гарантировал…



  Билет на самолёт я купил на следующий вечер, и весь день прошёл под знаком праздности и лени, тем более, что на занятия никто из секции не пошёл. Проснулись в обед, посмотрели футбол: поле располагалось как раз под окнами общежития. Играли две местные вузовские команды: сборная Советского Союза и сборная Африки2. На мой недоуменный вопрос, что значит «2» мне пояснили, что африканцев в институте так много, что их хватило на две сборные.



  Раз в полчаса вспоминали про мою неожиданную встречу с Моррисом и устало дивились такому совпадению.



  А вечером Игорь поехал провожать меня в аэропорт.



  Ещё в автобусе по дороге в Борисполь мы зацепились языками за какую-то тему, за что именно – я начисто забыл. Дискуссия была такой жаркой, что даже в туалет в аэропорту мы ходили вместе, чтобы не прерываться. Каждый с трудом мог дождаться очереди в пух и прах сокрушить доводы оппонента, у которого уже зрели в голове не менее убийственные аргументы.



  То, что предмет спора моя память не сохранила тем более удивительно, что, в отличие от большинства словесных баталий, просто сотрясающих воздух, эта имела весьма материальные следствия. А именно: заболтавшись я опоздал на самолёт. В аэропорту! С билетом кармане!



  Впрочем: билет удалось сдать и купить другой, на два часа ночи. Ну переплатили немного, зато доспорили. Не помню, правда, о чём.



  И о споре этом, и об опоздании на самолёт вообще не стоило бы упоминать, если бы не одна деталь, о которой я узнал только несколько дней спустя. Да и не только я: эта новость всколыхнула всю страну, даже весь мир. Дело в том, что именно в эту ночь произошла авария на четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС.



  И самолёт, на котором я, в конце концов, покинул столицу Украины, был одним из последних, билет на которые можно было купить за час до вылета.



  Вот, собственно, и всё. Если же вы дочитали до этого места в ожидании откровенных сцен с участием Мганги какого-нибудь – вынужден признаться: было. Помните, я про футбол упоминал? Так вот: когда сборная Африки2 забила гол один из её болельщиков бросился всех целовать на радостях. Я тоже не успел увернуться.



  А вы чего подумали?

ID: 149445736, Visits this month: 12
, Replies:
The reply rate shows the ratio of incoming messages to replies. If the reply rate is low, it means that the user rarely replies. If it's high, the user is much more likely to reply.
Erotic photo

Photos that have been marked as «erotic» can only be viewed by users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

If you mark a photo as «erotic», it will only be visible to users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

OK

Search not available because you have deactivated «your profile participation in search». To remove limitations you must

Service payment is successful

The service will be activated shortly.
OK

An error has occurred.

Refresh the page and try again in 5 minutes
OK