JavaScript has been turned off in the browser. Please turn it on. How can I do this?.

Search by tags

Maximum 300 characters
Allowed limit is exceeded by
Comments blocked
Why?
Your comment was not sent. Only VIP users may comment on photos.
Activate VIP status
Светлана, 52
From Saint Petersburg. Was online a month ago

Праздник со слезами на глазах. Стихи о войне… 9 мая – С Днём Победы! Мы Вас помним!

             Двести десять шагов (фрагмент) 

                        Война. 

   Было училище. Форма - на вырост. 

Стрельбы с утра. Строевая – зазря. 

Полугодичный ускоренный выпуск, 

И на петлице два кубаря. 

Шёл эшелон по протяжной России, 

Шёл на войну, сквозь мелькание берёз. 

«Мы разобьём их!», Мы их осилим!», 

«Мы им докажем!» - гудел паровоз. 

   Станции, как новгородское вече,

Мир, где клокочет людская беда. 

Шёл эшелон, а навстречу, навстречу – 

Лишь санитарные поезда. 

В глотку не лезла горячая каша, 

Полночь была, как курок взведена… 

«Мы разобьём их!», «Мы им докажем!», 

«Мы их осилим!» – шептал лейтенант. 

   В тамбуре, маясь на стрелках гремящих, 

Весь продуваемый сквозняком, 

Он по дороге взрослел этот мальчик – 

Тонкая шея, уши торчком… 

Только во сне, оккупировав полку,

В осатанелом табачном дыму, 

Он забывал обо всём ненадолго,

И улыбался, и снилось ему - 

Что-то распахнутое и голубое, 

Небо, а может, морская волна… 

«Танки!» И сразу истошное: «К бою-у!» 

Так они встретились: Он и Война. 

…Воздух наполнился громом, гудением, 

Мир был изломан, был искажён. 

Это казалось ошибкой, видением, 

Странным чудовищным миражом. 

Только видение не проходило: 

Следом за танками у моста, 

Пыльные парни в серых мундирах, 

Шли и стреляли от живота. 

Дыбились шпалы! Насыпь качалась! 

Кроме пожара не видно ни зги! 

Будто бы это планета кончалась, 

Там, где сейчас наступали враги. 

Будто её становилось всё меньше!

Ежась от близких разрывов гранат,

Чёрный, растерянный, онемевший – 

В жёстком кювете лежал лейтенант. 

Мальчик лежал посредине России, 

Всех её пашен, дорог и осин… 

«Что же ты, взводный?!» «Докажем!», 

«Осилим!» «Вот он - фашист докажи и осиль». 

Вот он – фашист! 

Оголтело и мощно воет его знаменитая сталь. 

Знаю, что это, почти невозможно. 

Знаю, что страшно, и всё-таки встань! 

   Встань, лейтенант! Слышишь, просят об этом, 

Вновь возникая из небытия дом твой, 

Завьюженный солнечным светом, 

Город, Отечество, Мама твоя… 

   Встань, лейтенант! Заклинают просторы, 

Птицы и звери, снега и цветы. 

Нежная просит девчонка, с которой 

Так и не смог познакомиться ты. 

Просит далёкая средняя школа, 

Ставшая госпиталем с сентября. 

   Встань! Чемпионы двора по футболу, 

Просят тебя – своего вратаря. 

Просит высокая звёздная россыпь, 

Горы, излучина каждой реки... 

   Маршал приказывает и просит: 

«Встань, лейтенант! Постарайся! Смоги…» 

Глядя значительно и сурово, 

Вместе с землёю и морем скорбя, 

Просит об этом крейсер «Аврора», 

Тельман об этом просит тебя. 

Просят деревни, пропахшие гарью. 

Солнце, как колокол в небе гудит! 

Просит из будущего Гагарин, 

Ты не поднимешься – он не взлетит. 

Просят твои нерождённые дети. 

Просит история!...

   И тогда, встал лейтенант, и шагнул по планете, 

Выкрикнув не по уставу: «Айда!» 

Встал и пошёл на врага, как вслепую, 

Сразу же сделалась влажной спина.

Встал лейтенант! И наткнулся… на пулю, 

Большую и твёрдую, как стена. 

Вздрогнул он, будто от зимнего ветра,

Падал он медленно, как нараспев. 

Падал он долго, упал он мгновенно,

Он, даже выстрелить не успел. 

И для него наступила сплошная, 

И бесконечная тишина… 

Чем этот бой завершился – не знаю. 

Знаю, чем кончилась эта война! 

Ждёт он меня за чертой неизбежной, 

Он мне мерещится ночью и днём – 

Худенький мальчик, всего-то успешный, 

Встать под огнём и шагнуть под огнём. 

…А над домом тучи кружат-ворожат,

Под землёй цветущей павшие лежат. 

Дождь идёт над полем, родную землю поит… 

Мы про них не вспомним – и про нас не вспомнят, 

Не вспомнят ни разу никто и никогда. 

Бежит по оврагу мутная вода,

Вот и дождь закончился, радуга, как полымя, 

А, ведь очень хочется, чтоб и про нас помнили!    Роберт Рождественский

********************************************************************************************

                            Война. 

«Не пущу! Не пущу! Ты слышишь? 

Ты один у меня остался! 

Вот ремнём отхожу - не лишне! 

Ишь, герой - воевать собрался!» 

Встала иксом в дверном проёме, 

Как же бешено сердце бьётся, 

Уперев в косяки ладони:

«Не пу-щщу на фронт, не прорвётся». 

Голосила мать, причитала, 

Он стоял, опустив ресницы. 

Поднял взгляд, полный боли: 

«Мама, кто же будет дубасить фрицев? 

За отца, за Андрея с Сашкой?»

«Без тебя храбрецов немало!» 

...Грудь вздымается под рубашкой,

Будто чуяла, прибежала. 

Похоронки на той неделе - сразу три, 

Жизнь остановилась, в одну ноченьку поседела. 

«Не пущу, не отдам, мой милый» 

Искривился рот - сколько ж можно? 

По щеке потекла слезинка. 

«Не пущу, не-пу-щщ-ууу, Серёжа! 

Мой сыночек, моя кровинка...» 

Он, взъерошенный, как волчонок, 

И худой, лишь глаза, да зубы, 

Жить да жить, провожать девчонок, 

Через пару годков из клуба. 

С каждым словом всё тише, тише: 

«Что ж ты выдумал, окаянный,

Нецелованный, нелюбивший...» 

«Отпусти меня лучше, мама, 

Всё одно убегу - решил я». 

Подошёл к ней и крепко обнял, 

Не мальчишка уже – мужчина! 

Даром, маленький - при погонах, 

Прошагал до Победы парень,

И, как водится "МЫ ТУТ БЫЛИ!"- нацарапал.

…Немецкий снайпер.  Выстрел.

Шёпот: «Меня убили... 

Мама... мама, прости…» -всё тише... 

Умирал маленький Мужчина, 

Нецелованный, нелюбивший. 

Сорок пятый. Весна в Берлине. 

 

    Сергей Астафьев ушёл на фронт в феврале 1943 года в неполных 15 лет, приписав себе 3 года. Награждён медалью "За отвагу" и медалью "За взятие Берлина" - посмертно. 

   Вопреки похоронке, в июне 1945 года домой вернулся Андрей Астафьев, кавалер ордена "Славы" трёх степеней.

********************************************************************************************************************************

   Это стихотворение найдено в шинели солдата Александра Зацепы, погибшего в Великую Отечественную Войну в 1944 году. 

 

Послушай, Бог… Ещё ни разу в жизни, 

С Тобой не говорил я, но сегодня, 

Мне хочется приветствовать Тебя. 

Ты знаешь, с детских лет мне говорили, 

Что нет Тебя, и я, дурак, поверил. 

Твоих я никогда не созерцал творений, 

И вот сегодня ночью я смотрел, 

Из кратера, что выбила граната, 

На небо звёздное, что было надо мной. 

Я понял вдруг, любуясь мирозданием, 

Каким жестоким может быть обман. 

Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку, 

Но я Тебе скажу, и ты меня поймёшь: 

Не странно ль, что средь ужасающего ада, 

Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя? 

А кроме этого мне нечего сказать, 

Вот только, что я рад, что я Тебя узнал! 

На полночь мы назначены в атаку, 

Но мне не страшно: Ты на нас глядишь… 

Сигнал. Ну, что ж? Я должен отправляться. 

Мне было хорошо с Тобой. Ещё хочу сказать, 

Что, как ты знаешь, битва будет злая, 

И, может, ночью же к Тебе я постучусь. 

И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом, 

Позволишь ли ты мне войти, когда приду? 

Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь, 

Со мной случилось то, что нынче я прозрел. 

Прощай, мой Бог, иду, и вряд ли уж вернусь. 

Как странно, но теперь я смерти не боюсь…

***********************************************************

                       ПОДСНЕЖНИКИ. 

   Рос мальчишка далеко не неженкой, 

Матери, отца почти не помнил. 

Помнил он пожары, толпы беженцев, 

Мертвецов, которых не хоронят. 

Виселицу помнил – там, на площади. 

При нужде умел, хоть и не вор был, 

Из-под носа утащить у лошади, 

Ячменём наполненную торбу, 

И машину, бешено летящую, 

Мог догнать и намертво вцепиться, 

В жёсткий борт, чтоб унести на кашу, 

Под рубашкой пригоршню пшеницы. 

   Рос мальчишка дерзким и насмешливым, 

С малолетства зная, лишь потери, 

Ненавидел нытиков и вежливых, 

В доброе добро, совсем не верил. 

И не шутки ради, а сознательно, 

Жёг себя, угрюмо стиснув зубы.

Он и солнце делал истязателем, 

Наводя на кожу через лупу. 

Знал, как все дружки его вихрастые, 

Разрезаясь в кровь осколком банки: 

Будут пятки осенью распластаны, 

Льдом – куда больнее, чем стеклянкой. 

Приходил в порезах и царапинах, 

Плакала, над ним склоняясь, бабка, 

А мальчишка, только зябко вздрагивал, 

В камешек сжимался, но не плакал. 

   Рос мальчишка далеко не неженкой, 

Но чего ни встретишь в царстве сонном! 

И приснились раз ему подснежники – 

Синие бубенчики со звоном. 

Будто бы бежал он к ним сугробами, 

Силою неведомой влекомый, 

Листьями какими-то особыми, 

Запахом, до радости знакомым. 

Будто издеваясь над мальчишкою, 

Бил его, царапал, жёг шиповник, 

И в лицо плевали ели шишками, 

Будто бы мальчишка был разбойником. 

И на снег упал он, обессиленный, 

Не способный больше к обороне. 

А подснежник глазоньками синими, 

Словно, как живой, мальчишку понял. 

Стебельком. качая над сугробами, 

Сам пришёл к мальчишке близко-близко: 

С листьями, как руки папы, добрыми, 

С голосом забытым материнским: 

«Милый, твои ножки не устали ли? 

Сыт ли ты? Твои рубашки чисты ли?»

«Мама!» - и подснежники растаяли…

«Папа!» - ни бубенчиков, ни листьев… 

Только ветер где-то хлопнул ставней, 

Только бабка охнула тревожно... 

С этой ночи, вовсе дома стало, 

Удержать мальчишку невозможно: 

Следом за апрельскими ветрами, 

Убегал за город и в одиночку, 

Снег в лесу раскапывал руками, 

Каждую осматривая кочку. 

Он искал подснежники, конечно, – 

Синие бубенчики со звоном, 

Чтобы пережить любовь и нежность, 

Наяву, как в дивном царстве сонном. 

...Солнце всё светлее улыбалось, 

Ручейки текли из-под ладоней, 

А, когда и снега не осталось: 

«Нет таких цветов!» – мальчишка понял. 

Жизнь мальчишке показалась горше, 

И себя мальчишке стало жальче: 

Слёзы покатились, как горошины, 

На мальчишкин «хлеб» – сосновый пальчик. 

Всё! Он больше чудесам не верит! 

Он уйдёт из сладостного плена, 

Слишком велика его потеря, 

Чтобы можно ей найти замену. 

Только всё ж на солнечной опушке, 

Он, вздохнув, нарвал цветов букетик, 

Чтобы дома спрятать под подушку -

Голубые, простенькие – эти. 

Горсть цветов, наверно, безымянных, 

Он сорвал бездумно и небрежно: 

Для чего мальчишке имена их? 

Не под снегом – значит, не подснежники,

Значит, не звенят они, не пахнут, 

Листьями мальчишку не погладят... 

Он не знал, что дома дружно ахнут, 

На него, расстроенного, глядя. 

Он не знал, что дома, как шальные, 

Прямо к потолку его подбросят, 

Что ему простят все-все вины его, 

Где он был, что делал он – не спросят. 

«Наш родной, любимый! Наш упрямый!» 

...Две шинели брошены на стулья. 

Руки папы. Губы, голос мамы! 

Кончилась война, они вернулись! 

И у этой неизбывной ласки,

Быть в долгу мальчишка не захочет: 

И подаст цветы – не без опаски... 

«Господи, подснежники... сыночек!»     Ольга Фокина 

ID: 373487403, Visits this month: 10
, Replies:
The reply rate shows the ratio of incoming messages to replies. If the reply rate is low, it means that the user rarely replies. If it's high, the user is much more likely to reply.
Erotic photo

Photos that have been marked as «erotic» can only be viewed by users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

If you mark a photo as «erotic», it will only be visible to users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

OK

Search not available because you have deactivated «your profile participation in search». To remove limitations you must

Service payment is successful

The service will be activated shortly.
OK

An error has occurred.

Refresh the page and try again in 5 minutes
OK