JavaScript has been turned off in the browser. Please turn it on. How can I do this?.

Search by tags

Maximum 300 characters
Allowed limit is exceeded by
Comments blocked
Why?
Your comment was not sent. Only VIP users may comment on photos.
Activate VIP status
Valika, 50
From Cherkasy. Last active long ago

Пока не кончится «всегда».

 Ну что, сука, ты теперь довольна? Сбылась мечта идиотки! Ты лежишь на шелковых простынях и, вглядываясь в полумрак зеркального потолка, видишь в нем свое бесстыжее нагое отражение. Все просто замечательно! И никаких угрызений совести, и грек оказался вполне…, не затрахивал до изнеможения. Шикарная обстановка, дорогие напитки, фрукты в вазочке и штука баксов в заднем кармане джинсов – это ли не мечта двадцатидвухлетней студенточки, ютящейся с однокурсницей в занюханной комнатушке одного из спальных районов столицы. Ну не всю же жизнь подрабатывать вечным помощником за три копейки, которых даже на приличный обед в хорошем заведении не хватит?

Из ванной комнаты доносится шум струящейся воды и мурлыканье немолодого, лысоватого, с круглым животиком и маслянистыми глазками грека. Как долго он ее окучивал! В прошлый свой приезд таскал по каким-то презентациям, выставкам, в «Мураками» на набережной... Ну вроде все так, как хотелось, без особого напряга, но вот только какое-то гадостное ощущение подымается откуда-то изнутри и не дает насладиться легким заработком. Почему-то вспомнилось детство, то непреодолимое чувство обиды и стыда, когда ее невинные шалости воспринимались взрослыми слишком серьезно...



Она резко очнулась от воспоминаний и, спрыгнув с роскошной кровати, еще пахнущей дорогим одеколоном грека, его выскобленным телом и ее собственной влагой, впрыгнула в модные джинсы, напялила майку, нисколько не заботясь о том, как выглядит: не размазана ли косметика, оставшаяся с ночи, не помята ли ярко-лимонная майка с блестками, купленная в «MEXX» ... Дверь захлопнулась тихо, чтобы грек не услышал. А ну его! Чем позже он обнаружит ее пропажу, тем лучше. Бежать, побыстрее бежать, из этого мнимого уюта, подальше и побыстрее... Мысли как будто остекленели и взгляд, такой же стеклянный, наткнулся на прохожего и соскользнул вниз на августовский слегка расплавленный асфальт. Бежать! Три трамвайных остановки, два квартала быстрым шагом и она на ступеньках старенькой пятиэтажки. У двери на лестничной клетке ее сокурсница Ляля жадно курила Winston сидя на корточках, стряхивая пепел в жестянку из-под фисташек, и громко, не стесняясь, рыдала. Ее толстуха и заучка Лялька мычала как Буренка, которую не подоили вовремя.



- Лялька, ты че? Что за каспийское море ты тут разлила?



- Лерка, милая, все, пиздец, хозяйка выгоняет с вещами на фиг, 300 баксов ей видите ли погоду делают, куда же мне деваться, неужто подождать каких-то пару недель нельзя? Вот я и бомжиха беспризорная?!



- Не дрейфь, подруга, прорвемся!



Лерка не задумываясь запустила наманекюренные пальчики в задний карман джинсов.



- Всего-то триста баксов! Ерунда, возьми Лялька, не реви, как-нибудь сочтемся.



Лялька залепетала что-то несвязное, мол спасибки, мол ну ты подруга..., пепел падал на ее смешные розовые тапки...



И снова на воздух, в толпу, бегом по проспекту, не в кайф сейчас торчать в душной комнатушке и выслушивать Лялькины благодарности, а тем более лишние расспросы. Трамвай медленно полз вдоль аллеи, мимо модных бутиков, мимо старинных киевских строений начала прошлого века, чьи фасады, разукрашенные пестрыми вывесками века нынешнего, напоминали лицо прекрасной юной девушки, изуродованное броским макияжем уличной шлюхи. Каким бы противоречивым и контрастным не казался Киев приезжему человеку, пытающемуся вписаться в его сумасшедший ритм, Лерка влюбилась в этот город сразу, окончательно и бесповоротно. Ей нравилась его стремительность и непредсказуемость, его пестрое многоголосье, особый дух, витавший в воздухе и люди, которым до нее не было никакого дела, ей тоже нравились. Иногда этот город был с ней жесток, но она принимала его удары терпеливо, знала куда ехала. В такие минуты город ей казался огромным монстром, пожирающим надежды, но чем дольше она в нем жила, тем больше он питал ее своей силой и духом.



Ей надоело тупо пялиться в окно в мрачном оцепенении. Спрыгнув с подножки на тротуар, Лерка ощутила липкую тяжесть августовской жары. Зной становился все более невыносимым, казалось, трамвайные линии вот-вот расплавятся и потекут ручьями в одну большую, пышущую жаром раскаленного метала, реку. Ей захотелось убежать от жары вниз к набережной, где река подарит глоток свежести и воздух, приторно-теплый и густой, станет жиже и прохладнее. Свернув за угол, она оказалась на Андреевском спуске, где среди матрешечно-сувенирного изобилия прямо вдоль тротуара художники выставляли свою мазню, именуемую ими шедеврами. Здесь были всевозможные попсовые зарисовки старых улочек Киева, бездарные пейзажи и жуткие натюрморты совершенно кичевые – такие и в туалете не повесишь, обязательно будет расстройство желудка. И где они таких лохов находят, которым можно вот это втюхать за бабки? Мне бы даже заплатили - я бы ни одну из этих картин в своем доме не повесила! В своем доме! А где он, твой дом? Крошечная комнатушка на двоих с Лялькой? Или мамина квартира за много километров отсюда, в которую уже возвращаюсь как гостья? Где она, твоя крепость, твоя родина? Как сегодня Лялька сказала? Бомжиха беспризорная...



Невидящий взгляд скользит по грустным и глупым пейзажикам и вдруг натыкается на портрет, и не портрет даже - огромные грустные глаза, как у Врубелевского «Демона», чуть приоткрытый рот, едва очерченный контур лица, обрамленный какими-то неестественными кудрями, напоминающими светящийся нимб. Что-то сюрреалистическое и загадочное, и в то же время светлое и родное увиделось Лере в этом портрете. Она села по-турецки прямо на бордюр и уставилась на картину, пытаясь разглядеть в ней еще что-то неуловимое, незримое, но очень близкое и понятное.



- Неужели такой молодой и красивой современной девушке интересна эта мазня?



Голос донесся откуда-то сверху, Лера оторвала приклеенный к портрету взгляд, над ней возвышался заросший с бородкой парень лет 27 , пряди каштановых кудрей спадали на высокий лоб, проницательный взгляд темных оливковых глаз, одет несуразно и явно не попсово, руки тонкие, с изящными, почти женскими пальцами. Типичный художник, слишком банальный вид – подумала Лера, а вслух сказала:



- Мазня совсем неинтересна, а вот этот портретик я бы купила, почем живопись?



- Вы, девушка, меня все больше удивляете! Столько красивых пейзажей, а вам это непонятное изображение понравилось?



- Очень понравилось, это не картина, а состояние души и оно очень близко моему настроению и мироощущению.



В аккуратно подстриженной бородке, что вовсе не вязалось с образом рассеянного художника, заблуждала лукавая улыбка:



- Вообще-то эта картина не продается...



- А зачем тогда она здесь выставлена?



- Так, для антуражу, не думал, что найдутся ценители...



- Я все равно ее куплю, ну, называйте свою цену.



Цена для бедной студентки была заоблачная, но Лерка даже не стала торговаться



-Беру не глядя, вот только мне сейчас таскаться с ней не с руки, жутко домой идти не хочется...



- А поедемте ко мне, я как раз закругляюсь здесь, картину оставите у меня в мастерской, а потом в любой момент заберете.



Еще чего не хватало, нашел способ девушку клеить, ничего умней придумать не мог? – подумала Лера, а вслух произнесла:



- Ну ладно, поехали, надеюсь, ты художник порядочный, не маньяк какой-нибудь?



- Да где же вы, девушка, видели нормальных художников? Я что ни наесть самый аморальный тип... Но вы можете меня не опасаться, у меня настрой сегодня другой, а потом, такие девушки, как вы, могут только вдохновлять на новые картины!



- Ну вот, оказывается, я больше ни на что не гожусь, кроме как вдохновлять аморальных типов!



Оба рассмеялись тепло и по-доброму... Старенькая иномарка вкатилась в маленький дворик на Соломенке.



- А вон моя обитель, под самой крышей, от бабки в наследство досталась – художник указал на окна 5 – го этажа. Квартирка оказалась небольшой двухкомнатной сталинкой с высокими потолками. Из темного коридорчика Лерку втолкнули в комнату, которая должна была служить хозяину в качестве гостиной, но оказалась просторной мастерской с множеством картин, мольбертов, заваленная книгами и журналами. Типичная комната рассеянного, не приемлющего чистоту и уют художника. Слишком несуразная и противоречивая обстановка окружала Леру. Ее взгляд медленно продвигался вдоль стены: в углу старенькое пианино, с толстым слоем пыли на крышке, что свидетельствовало о том, что на нем давно никто не играл, на нем бюст А. П. Чехова с облупившейся краской на лацканах пиджака - явно бабушкины раритеты. Брови девушки поползли вверх, - между пианино и рабочим столом, заваленным книгами, эскизами и просто исписанными листами бумаги, стояло кожаное кресло ярко-красного цвета в виде ладони, согнутые пальцы которой служили спинкой, средний палец был многозначительно поднят вверх, над креслом, прямо на желтоватых обоях масляной краской в тон креслу было выведено слово «хуй». Да уж, креативненько, нечего сказать – пронеслось у нее в голове. 



- Не обращайте внимания, детские шалости, - как бы читая ее мысли, произнес художник.



Пока он расставлял картины и суетился, Лера продолжала изучать странное жилище: в углу стола на громоздких дубовых ножках примостился ноутбук, на подоконнике громоздились принтер и сканер (наверное дизайнерит – подумала Лера). На краю подоконника – большущая металлическая пепельница в виде дремлющего льва была доверху завалена окурками – эта гора имела замысловато-причудливую форму и являлась неотъемлемой и даже необходимой частью интерьера. В углу, противоположном пианино, стоял огромный книжный шкаф, упиравшийся в трехметровый потолок, Лера отыскала взглядом томики Чехова, Бунина, пару книг Маркеса, Большую Советскую энциклопедию, мирно соседствующую с Ницше и Фрейдом. Но и этого огромного сооружения не хватало для всех книг, они были на полу, на подоконнике, на столе, на пианино. Старый паркетный пол был заставлен холстами, баночками с краской, везде валялись кисти и карандаши. И завершал обстановку мастерской древний, почти доисторический, громоздкий и неудобный диван - мечта антиквара - обитый темной гобеленовой тканью. Лерина картина была водружена на самое видное место, дескать, далеко не прячу, в любой момент можешь забрать. Она еще раз вгляделась в полупрозрачное лицо, скользнула взглядом вниз и с досадой заметила нацарапанную художником надпись чуть повыше его вензеля – «Лаура». Как претенциозно, неужто картина названа в честь возлюбленной Петрарки? Скукота, да, с именем он подкачал, лучше бы она осталась безымянной... Он снова заглянул в ее глаза.



- Эта картина мне тяжело досталась, мучительно, я ее писал в полубреду, вроде не моя рука скользила по холсту. Но вам она очень подойдет, вы даже чем-то похожи на этот портрет, так что отдаю свое творение в хорошие руки. Да ладно, хватит разглагольствовать, лучше пойдемте пить чай.



Чай? – удивленно подумала Лерка, - не пиво, не дешевое вино? Вот так новость! Он потащил Леру на кухню. Ну уж этого она никак не ожидала! Кухня поразила Леру в самое сердце своей слепящей чистотой и уютом, как будто в этой старой квартире жили два разных человека; уютный диванчик, большой стеклянный стол, современная встроенная техника, зеркальный холодильник, цветы на подоконнике, на полках свечи, замысловатые фигурки, вазочки с лепестками роз.



- Чувствуется женская рука.



- А вот и не угадали, живу совершенно один, даже в гости никого не зову, вы – редкое исключение. Просто вы выбрали мою любимую картину и мне захотелось узнать вас поближе. Еще несколько лет назад, после смерти моей бабушки, царство ей небесное, я превратил эту квартиру в мастерскую-студию, где вечно собирались друзья и просто знакомые, тусовались какие-то люди, ночевали и даже жили месяцами музыканты и художники, их подружки, мои девушки…Ну полный бедлам: горы окурков, пустые бутылки из-под пива и не только, я уже с трудом понимал что вокруг меня происходит, я перестал быть хозяином в собственном доме, иногда я просто не мог спокойно спать, не говоря уже о том, чтобы заниматься творчеством, рисовать. Мне в конце концов все остохренело и я покончил с этим бессмысленным и никому не нужным существованием, выгнал всех, стал затворником, и просто влюбился в свою новую жизнь, я смог заниматься тем, что люблю, я создал свою маленькую республику, где я и президент, и сантехник, и уборщица... Я вдруг ощутил собственную значимость и тепло своего дома, где каждая вещь выбрана с любовью и является отражением меня. Только мастерскую не тронул – этот хаос и беспорядок – тоже частица меня, творчество не терпит стерильности и распорядка. Он разлил чай, достал из холодильника какие-то пироженки и от него повеяло такой теплотой, уютом, надежностью, чем-то настоящим, без понтов, что у Лерки сжалось сердце, вот так бы и осталась здесь навсегда, когда же наступит в ее жизни «всегда», когда же она остановится и прекратит погоню за призрачным счастьем, измеряемым в ее представлении зелеными купюрами достоинством в сто единиц?



- Сегодня на Андреевском - продолжал он, - мне показалось, что в тебе живет что-то сродни моим картинам и образам, да и этот портрет как будто с тебя написан – таинственная и грустная, с большими проницательными глазами... С виду – обычная девченка - джинсики, маечка попсовая, - студентка, любительница потусить, которой остохренели родительские морали и захотелось взрослой столичной жизни. Но там, сидя на бордюре, и разглядывая мои картины, ты показалась мне инопланетянкой. Не вписываешься в привычные расклады: деньги, шмотки, мужики...



Ну вот, - подумала Лерка,- это ж надо было все так испортить, только она стала забывать о прошедшей ночи, вдыхая аромат чая и упиваясь приятным тембром его голоса, уютом этого дома и сладостью простого общения, и на тебе, ну просто фейсом об тейбл!



Только не сейчас! Столько уважения ее персоне, ну зачем он так ее идеализирует? Большой горячий комок вырастал из Леркиного нутра и ее просто рвало на мелкие кусочки от бессилия и осознания собственной никчемности. Она поднялась с табуретки и как-то неуклюже, бочком, попятилась к туалету. Ничего не соображая, она уселась на крышку унитаза и глупо, по-детски, разрыдалась, сначала тихонько, соблюдая приличия, а потом звучно, как сирена «скорой помощи», не стесняясь ни своих слез, ни захлестнувших ее эмоций. Все дальнейшее Лерка помнила с трудом – кто-то ломился в дверь, потом уговаривал, потом дверь она все-таки открыла, потом, обливаясь слезами и соплями что-то мямлила и пыталась объяснить, а потом, вконец обессилев, сползла на кафельный пол туалета. Он тихо сгреб ее в охапку и понес как ребенка... В спальне – тихо и уютно, пастельные шторы, мягкий коврик у кровати... Он сел на край и, держа ее на руках, как мама в детстве, слегка раскачиваясь, целовал Лерину макушку и тихо говорил «Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо». И уже сквозь дремоту она услышала вопрос:



- Как тебя зовут?



- Лера, а тебя?



- Натан, или просто Нат.



Утро защекотало Лерку первыми яркими лучами, пробившимися сквозь штору. Она лежала на мягкой постели, укутанная пушистым пледом – светлые стены, пара напольных ваз, большое зеркало, гардеробная. Увидела отраженное в зеркале, запухшее от слез, собственное лицо и вспомнила … Ну и стыдища! И где он, принц на белом коне, спаситель пропащих душ? На цыпочках вынырнула из спальни, заглянула в мастерскую, где на стареньком бабушкином диване мирно посапывал Нат. Сумочка, босоножки... Лера тихо прикрыла за собой дверь...



Кажется, только вчера буйствовало лето, воруя у зданий их серость пятнами густой зелени... А сегодня серые дома победили, почерневшим от осенних дождей деревьям нечем крыть! В воздухе пахнет приближающейся зимой и снова в Леркиной душе наступает бесконечный период ожидания лета... Старенький трамвай медленно ползет по ухабам, натыкаясь на светофоры перекрестков... Ну вот, опять опоздаю на работу, - думает Лера, хотя для нее это дело привычное, только раз за эти пару месяцев ей удалось приехать в офис вовремя – Тимофей привез ее прямо к корпоративной вечеринки, которая затянулась до утра, ну и видок у нее тогда был! Воспоминания уносят ее на несколько мгновений в мир вечного праздника с лоском и мишурой и его неотъемлемой частью – горьким похмельем…




А вот и офис, неоновая вывеска оповещает: «Центр рекламы и PR – технологий” и Тимофей тут как тут, ее креативный директор и почти друг, если можно считать другом человека, который высасывает из тебя все соки за семьсот баксов в месяц.



На самом деле работа Лерке очень нравилась, с сентября она перевелась на заочку, и решила попробовать, на что она способна в этой жизни. Ночные клубы, тусовки, томные поклонники отвяли как-то сами собой. Нет, Лерка не стала затворницей, но ей беспредельно наскучили разговоры ни о чем, заезженные лица, заезженные комплименты, алкоголь, ночные поездки по друзьям и подругам. Наверное, она все это переросла, и ее жизненные интересы стали несколько другими. Странным для нее было то, что метаморфозы происходили не только с ней, но и с городом. Он стал более степенным и величественным и открыл перед ней свои новые грани – тихие дворики и скверики, старые кафе, где говорят вкрадчиво и полушепотом, памятники и мемориальные дощечки на старых киевских домах, которых она раньше не замечала. Этот новый город нравился ей еще больше!



Тимофей, жадно глотал воздух и вращал и без того большими глазами, что говорило о крайней степени возбуждения.



- Лер, ну где ты бродишь? Вечно тебя нет, когда ты нужна позарез (ну это он уже загнул). У нас заказчик – бомба! Столько бабла срубим, новый бренд, полная свобода действий... Мы должны предложить им нечто, чтобы они стали нашими навеки! Врубаешься?



Еще бы не врубаться! Это значило бессонные ночи, беготня, напряг конкретный. Но ей этого только и надо было – ни минуты свободного времени, чтобы не расклеиться, не начать в очередной раз заниматься самокопанием и озверевать от мучительного одиночества, от пустоты, которую необходимо заполнить...



- Ну, понеслись, подробности озвучу в машине, хоть бы в пробку не угодить.



Они запрыгнули в его модное авто и Лерке пришлось битых тридцать минут выслушивать какой бомбовый проект они забалабесят, какой жирнючий клиент у них на крючке, и что все дизайнеры компании – полный отстой, им нужно что-то свеженькое, очень талантливое.



- Ну ты же меня знаешь, - орал Тимофей в крайнем возбуждении – я в столице откопаю всех, на нас будут работать лучшие из лучших, я уболтал одного старого знакомого взяться за проект!



Они въехали в старенький дворик, припарковались, поднялись на последний этаж, - у Леры зашумело в ушах, разряд пробежал по телу, яркая вспышка-воспоминание осветила разум.



Дверь отворилась, на пороге стоял Нат, немного осунувшийся, но все тот же. Тимофей втолкнул ее в квартиру, продолжая без умолку трещать о проекте, дизайне, бабках, идеях, - его никто не слушал… Они не могли оторвать друг от друга взгляд, в зависшей паузе Лерке показалось, что она слышит биение своего сердца…



- Где же ты пропадала так долго? Картина тебя заждалась!



Лера скользнула глазами по комнате, картины нигде не было. Нат взял ее за руку и повел в спальню. Обалдевший Тимофей наконец-то заткнулся и, вращал своими огромными зрачками, всем своим видом показывая недоумение.



В спальне на прикроватном столике стояла ее картина и сейчас Лере показалось, что это не картина, а зеркальное ее отражение (за эти пару месяцев она немного похудела и черты лица стали более тонкими, а кожа слегка прозрачной). Взгляд упал на надпись в правом нижнем углу картины, в слове Лаура буквы «А У» были перечеркнуты, вместо них - жирная буква Е, теперь название картины соответствовало действительности.



- Лерка, любимая, - прошептал Нат, - теперь я ни за что тебя не отпущу!



- Надолго? – почему-то испугавшись спросила она.



- Пока не кончится «всегда».

ID: 506863824, Visits this month: 19
, Replies:
The reply rate shows the ratio of incoming messages to replies. If the reply rate is low, it means that the user rarely replies. If it's high, the user is much more likely to reply.
Erotic photo

Photos that have been marked as «erotic» can only be viewed by users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

If you mark a photo as «erotic», it will only be visible to users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

OK

Search not available because you have deactivated «your profile participation in search». To remove limitations you must

Service payment is successful

The service will be activated shortly.
OK

An error has occurred.

Refresh the page and try again in 5 minutes
OK