JavaScript has been turned off in the browser. Please turn it on. How can I do this?.

Search by tags

Maximum 300 characters
Allowed limit is exceeded by
Comments blocked
Why?
Your comment was not sent. Only VIP users may comment on photos.
Activate VIP status
Табер, 48
From Moscow. Was online a month ago

Приквел про Антона

Антоша родился и как положено плескался в безмятежной младенческой аморальности, пузырился радостной слюнявой влюбчивостью, демонстрируя податливость и терпимость жирной умильностью складок…Конечно, неказистая житейская жуть изредка напоминала о себе режущимися зубами, которые пугали серьёзностью белизны и неуместной твёрдостью в мягком и праздном мире, но Антон муторно выл в эти редкие моменты, заполняя собой родительские души и тем самым возвращая себе чувство безраздельности собственного господства…Время впитывалось в памперс, пространство было молочно и пухово… Антоша был смышленым ребенком и сам являлся знанием того, что обладает чем – то, что не дано никому из тех, кто кружил вокруг него приятно – встревоженными тенями, что никому не позволено отвергнуть его неприкасаемость и недоступность и что его ранимая, непобедимая и агукающая дурашливость неукоснительно охраняет его от любых посягательств … Однажды Антон проснулся и только хотел пощекотать утро сопящей лучезарностью, но, не услышав привычного равномерного гула, втянул её назад капризным всхлипом, сморщил нос и часто задышал, стремясь заполнить подушечной пухлостью маленького тельца всё вокруг, чтобы неведом откуда появившаяся тревога поскорее задремала…. Он знать не знал, что живущий по соседству сорокалетний жизнерадостный до спортивности мужичок оказался педофилом, не слышал, как прыгал тот с деловитостью пожирающей головастиков жабы по подъездным ступеням, как прятался в климактерическом бормотании окраинных улиц – взрослое, крепко стоящее на ногах вообще не интересовало Антошу… Но в его румяную душу словно воткнули тысячу высомерных игл и проколы чернели на ней диатезными письменами, силясь сложиться в финально святотаственную фразу ,будто кубики без букв… Было по прежнему игриво и трогательно – неряшливо, но бесконечно чуждое, невообразимое, вывернутое и жестокое назидательно, как учитель физкультуры, бухтело в висках… Тогда Антон закинул незапятнанные ходьбой ноги за уши и вспомнил лишённой памяти башкой два таких близких и таких понятных пятна – иными словами, вспомнил, как заглядывали к нему в коляску дочери соседа и это мгновенно принесло успокоение, убеждая, что торжество справедливости неотвратимо и что границы безразличного детского нерушимы… Тем временем сосед ныкался от милиции, за дверями проживали свой маленький, но не малый ад жена и дочки, мучимые неуместно мерным биением собственных сердец, Антон оставался Антоном, а ночью редкие освещённые окна по – прежнему пугали поздних прохожих тем, что кто – то имеет причины не спать – всё шло, как обычно, всё шло чужим чередом… Как – то вечером Антона подхватили с заботливой резкостью материнские руки и он уже было привычно захихикал, ощущая праздничную свободу невесомой пустоты, но не сумел, потому что услышал тягучий, обволакивающий свист, призывный и знакомо пахнущий несомненным и неотвратимым… Да и мать держала Антошу как – то иначе: хоть и бережно, но отстранённо, словно торопилась в Кремль на официальное торжество с подарком, влекомая большим и беззастенчиво общим делом…Но младенец был более чем доволен, потому как знал, что мама-Люда архарово скачет в сторону лестничной клетки, откуда и доносился тот самый свист… Поглощённый строгостью всепрощающего восторга Антон не слышал, как едва уловимым и от того ещё более омерзительным фоном скрипят крысиные когти по зеркалам и как от этого всё на свете становится смешно и комнатно, не слышал, как бравурно сморкаются зелёными праведными соплями вислоносые, ни к чему не примкнувшие ангелы, не слышал, как загибаются в тупо гудящей мерцающей агонии лампы дневного света – он слышал только свист и стук подскакивающего внутреннего мяча… У соседской двери толпились те самые родители – искажённые, рокочущие и возбуждённые каким-то непостижимым сладострастием, но и этого не замечал Антон, зная только, что люди эти обстригут тревожный заусенец реальности, что исходящее от соседа невозмутимо – чёрное сегодня исчезнет навсегда не зло и беззаботно… -Выходи, сука, где пидор твой, открывай, иначе мы и тебя на куски порвём, вот те крест, Богом клянуся!! да похуй нам, чего будет, вызывай кого хочешь!! И не пизди нам тута, что нету его – открой да покажи, что нету – мы и уйдём!! Аааа, не хочешь, а с дочками твоими чтоб также – хочешь? Блядь, давалка, ублюдки сраные, блядь… – слов этих Антоша, конечно, не различал, как и не обратил внимания на то, что даже маманя его воодушевлённо закрестилась и загнусавила плесневелым пономарём: -Открой ,Лидусь! Покайся перед народом, раз выпало – прими казню то, уж будь добренька, уважь… Но и тут, укутанный в пелёнки святой младенческой самоуверенности, Антон оставался милостив, продолжая думать, что эти невнятные существа временно и мимолётно ошибаются, что просто просящее дребезжание голоса соседки мешает им опомниться и почувствовать, как дрожат за дверью два девчачьих сердца и поверить, что «его» там и правда нет…Волнительная слеза на мгновение замерла, а потом скатилась, но не по щеке, а куда – то в сразу ставшее беззвучным детское нутро и в тишине этой с шипением погасила тлеющий в Антоне всепобеждающий фитилёк могучей беззащитности…И тут он мгновенно и по взрослому осознал две вещи: во – первых, что все эти толпящиеся и нетерпеливо сучащие лапками люди со всей достоверностью знают, что соседа в квартире нет, а во – вторых, младенец Антон понял, что именно за свист так назойливо слышался ему – это свистел воздух, жадно втягиваемый ноздрями, воздух, который кружил головы орущим вокруг него людям, кружил до того, что они забыли и о себе, и о детях, и о педофиле…Единственное, что заполняло их всех сейчас – это запах невинной крови, которую можно пролить без угрызений и тоски, с бодрой двумерной оправданностью в одутловатой синюшной душе, которую всегда можно омыть в падающих, как коровьи лепёхи, слезах… Глаза Антона старались закатиться в небытие, потому что он ясно видел, как за непроницаемой дверью немо и безнадежно пытаются укрыться за безграничным материнским страхом две соседские девочки, видел, как от ужаса бессилия и беззащитности проступают на их руках с канцелярской тщательностью прописанные цифры, видел, как стройная и кованная марширует по их сердцам бессмысленно – правая жизнь… И Антоша заорал, прерывисто и астматично, словно кусая мутный столовский воздух – и столько было в этом крике просительности, что лестничная клетка стремительно опустела… Папа-Валера и мама-Люда удручённо перешёптывались, пытаясь понять, что с ребёнком не так, почему он, наоравшись , стал так монументально тих и сосредоточен, но так и не поняли, потому что всё было «так» с Антоном, просто он прикоснулся к склизкой, небрежно нависающей над ним стене, сложенной из болотной, паточной липкости соседа и асфальтовой, в бурых подтёках, справедливости, а прикоснувшись отказался от младенчества … И осталась ему только жалость, а с жалостью он жить не хотел и не мог, памятую о том, кем он был, а потому скоро Антошей овладела жаркая, художественная и кокетливая детская болезнь, за ставнями которой он и укрывался от ставшего чужим и непонятным мира, пока не умер, печально вздрогнув веками… Соседа посадили, жена его с дочерьми переехала в не обозначаемый закут - тихо, спокойно, ну может только папа - Валера сильнее обычного мял иногда мама - Людины сиськи, пытаясь выдавить из них смысл жизни… Но Антону было уже совсем не до этого: он делал выбор… Жалость не оставила его и за гробом, мучила не стихающей капризной дрожью и поэтому выбрать Антону было проще простого: он решил стать тем, кто будет совращать и разбалтывать людские души – не за ради Ада и не вопреки Раю, а для того, чтобы замазать тёмной обжористой смолой и перестать их видеть, да и себя самого тоже… И вот ползёт нечестивый младенец Антон, подрядившийся…ну дальше вы знаете…
ID: 53810955, Visits this month: 0
, Replies:
The reply rate shows the ratio of incoming messages to replies. If the reply rate is low, it means that the user rarely replies. If it's high, the user is much more likely to reply.
Erotic photo

Photos that have been marked as «erotic» can only be viewed by users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

If you mark a photo as «erotic», it will only be visible to users who have agreed to view erotic content. You can read more about this and change your preferences in the section «Settings».

OK

Search not available because you have deactivated «your profile participation in search». To remove limitations you must

Service payment is successful

The service will be activated shortly.
OK

An error has occurred.

Refresh the page and try again in 5 minutes
OK