JavaScript has been turned off in the browser. Please turn it on. How can I do this?.

Search by tags

All posts containing tag эссе

Профессор Кошкина. По мотивам Агнии Барто "Убей ее".

Кошкина внезапно ворвалась в уютно обставленный кабинет с огромной библиотекой всех сочинений ФМД, на ходу скинула туфли и плюхнулась на кожаный диванчик.

-- Нет, это уже ни в какие рамки морально-этических норм никаких конституционных поправок не вписывается. Где это видано, чтобы лаборант анонимки строчил и усы пририсовывал. Мне! Профессору Кошкиной More

Кошкина внезапно ворвалась в уютно обставленный кабинет с огромной библиотекой всех сочинений ФМД, на ходу скинула туфли и плюхнулась на кожаный диванчик.

-- Нет, это уже ни в какие рамки морально-этических норм никаких конституционных поправок не вписывается. Где это видано, чтобы лаборант анонимки строчил и усы пририсовывал. Мне! Профессору Кошкиной дорисовывает усы на каждом номере очередного "Философского вече", -- Кошкина яростно махала кулаками в потолок невидимому богу, -- Ты только представь, Фрозя, вчера этот сукин сын каким-то образом умудрился испоганить мой доклад, который я должна была читать на лекции.

-- И как же этот сукин сын тебе его испоганил?-- как можно спокойнее спросил Дмитрий Михайлович Фройдин. -- И потом, Котя, сколько раз тебя просить, не врывайся в мой кабинет, у меня может быть клиент.

-- Пациент. Па-ци-ент! У тебя может быть пациент, а не клиент. Клиент -- это мой прыщавый лаборант-маньяк! Который созрел, чтобы от него избавиться!

-- Милочка, ну нельзя просто так взять и избавиться от человека. Ты же не будешь его по частям в мойке топить. У человека есть мама наверняка, брат и племянники. Не можешь же ты их сделать сиротами. И потом, тебя посодют, Котя.

При коронном слове Фрози "посодют" Котю слегка отпустило и она громко рассмеялась. 

-- Ну как этот.... сын непутевого отца, смог испоганить тебе доклад?

-- Он в очередной раз на всех страницах красным фломастером по диагонали написал "я тебя люблю". Это какое-то преследование повышенной опасности! Ты понимаешь, что мне на самом деле уже страшно! Этот Рассольников меня достал!

-- Окрошкин?

-- Нет, Окрошкин ушел из института еще в прошлом году! А это Рассольников Родион. О нем тетушка-мулатка тюркских кровей просила. Взять его на кафедру лаборантом и дала нашему Михалычу приличную взятку. Вот Михалыч взял. А мне дал лаборанта на кафедру. Теперь моя жизнь -- сплошной кошмар! Ты должен помочь мне от него избавиться!

-- Ну давай посмотрим с другой стороны. Кстати, Рассольников только буквами пишет или еще какие-то символы рисует?

"Хуй он рисует", -- хотела ляпнуть Кошкина, но вслух сказала:

-- Сердечко еще дорисовывает в уголке.

-- Вот. Уже кое что. Он пытается тебе передать какой-то код. Зиги сказал бы, что он прячет в этом коде свой......

"Оххблять. Ну вот он хуй! 

Спрятанный. В коде", -- подумала Кошкина. 

--..... свой мотив или желание..... тайный знак, -- с видом всезнающих всех святых психологов сказал Фрозя, -- Поэтому, не надо поспешных решений по радикальному избавлению. Будь спокойным наблюдателем тайных посланий.

-- Ты просто какой-то тайный код Давинчи, а не хорошист Фрозя за четвертой партой у окна. Ладно, -- выдохнула смешливо Кошкина, -- Пойду готовить очередной доклад "Как сохранить спокойствие в условиях тотальной вакцинации".

Кошкина взяла туфли в руки и не слышно вышла из кабинета Фрози. Фрозя был старым другом, единственным, который умел влиять на Кошкину успокаивающе. Но приказать собственному сердцу успокоиться Кошкина не могла. На завтра утром у нее уже должен быть готов доклад, с которым она выступит перед разъяренной аудиторией, выжившей после ковида и которой так нужна хоть капелька надежды на спокойную тихую смерть. 

-- Смерть? -- сама себе усмехнулась Кошкина, -- Жизнь. Конечно, жизнь. Хотя, что такое жизнь? Это как дымка, которая возникла на миг и тут же пропала.

...

Утром Кошкина свеженакрашенная, в блузе цвета слоновой кости и черной юбке-карандаш стояла перед аудиторией зомби-ковидников. В зале стоял гул, как в улье. Но ввизгнул микрофон и Кошкина поняла, что ей нужно начинать успокаивать беспокойных людей. Мирно-напечатанный доклад лежал на столе на всякий случай. Кошкина решила взглянуть на него одним глазом и приступить к спичу. Это был своего рода ритуал ее собственного спокойствия и уверенности. Она подошла к столу, надела очки, взглянула на ровненький черненький текст и у нее все поплыло перед глазами. В висках запульсировало, сердце готово было выпрыгнуть изо рта, пульс под 200, пот градом, ощущение, что носом сейчас хлынет кровь от того, что нехорошо заложило уши и потемнело в глазах.

На первом листе доклада по диагонали красным фломастером красовалось: я тебя убью. И тайный спрятанный мотив-желание в уголке в виде сердечка.

-- Это какой-то сон, -- последнее что было из беспокойного, промелькнувшего в голове Кошкиной.

Буквально через секунду она собралась с силами, перевернула доклад вниз "кодом" и безмятежно прочитала лекцию о том, как сохранять спокойствие даже при конституции с поправками, даже при бессмертном вожде и ковиде, который всех косит, как смерть.

Зал спокойно, но громко аплодировал.

...

Через два дня после успешного доклада по спокойствию, Кошкина была найдена мертвой в своей квартире. Лица на профессоре Кошкиной не было, одно сплошное кровавое месиво, размозженное каким-то тупым длинным предметом, похожим на клюку.

collapse

Профессор Кошкина

Завтра у вас выступление на большой сцене, - семенила Лизочка, стараясь не попасть в следы профессора Кошкиной.

- Какая еще большая сцена и выступление? Никуда я не собираюсь выступать! – резко остановилась профессор Кошкина и Лизочка носом уткнулась прямо в черный квадрат спины ее руководительницы философической кафедры имени «Всех Святых More

Завтра у вас выступление на большой сцене, - семенила Лизочка, стараясь не попасть в следы профессора Кошкиной.

- Какая еще большая сцена и выступление? Никуда я не собираюсь выступать! – резко остановилась профессор Кошкина и Лизочка носом уткнулась прямо в черный квадрат спины ее руководительницы философической кафедры имени «Всех Святых Философов».

- Но, профессор Кошкина, обо всем уже договОрено и уплОчено. Мы арендовали для вас сити холл, цена была невероятно выгодная, практически бесплатно. Нам повезло, карантин и никто не поет, а вы возьмете и выступите. Мы забронировали вам 30 мин. Большой сцены.

- Лиза, ты же знаешь, что я не выступаю перед аудиторией, тем более на больших сценах. Мой формат – личные лекции. Ты тоже сюда в институт «Всех Святых» попала именно через мою личную лекцию. И успешно работаешь тут уже 100 лет.

- 100 лет, тоже такое скажете, всего лишь 10, - прыснула редкими зубами ассистент Лизочка.

- Для меня 10 лет как 100 и 100 как вечность, то есть 10. Ты это давно уже должна была знать, Лиза, - с нотками укропа, то есть укора в голосе, сказала профессор Кошкина.

Кстати, про укроп. Все знали, что у профессора Кошкиной была аллергия на лавры, поэтому в качестве презентов ей всегда подносили укроп. Укроп она сушила, раскладывала по баночкам, которые красивенькими рядами стояли на полках ее библиотеки в ее кабинете и презентовала пациентам, то есть студентам на личных лекциях. Рекомендовала заваривать и пить укропную водичку. Укропная водичка омолаживала ум, укрепляла дух и придавала силы.

- Я не буду выступать, - сказала, как отрезала профессор Кошкина.

- Но, профессор Кошкина, - не унималась Лизочка, - давайте не будем давать заднюю. И потом, это не так страшно, есть большая вероятность, что никто не придет, карантин же. И вы спокойно выйдете на сцену и уйдете со сцены, никто и не заметит, возможно, - неуверенно уверяла Лизочка, - это для вашего же рЭйтинга, и потом, вы выстрелите!

- Куда я выстрелю? – пульнула глазами в Лизочку профессор Кошкина.

- Как куда? В пустой зал и выстрелите. И убьете двух зайцев. Возможно.

- То есть, ассистент Лизочка с 10-ти летним стажем «всех святых», ты мне хочешь сказать, что это карантинное выступление принесет мне славу на блюде, минуя неимение опыта лекториев больших сцен еще и галочку в личном деле – «Большая Сцена Философии»?

- Да. Голову славы на блюде - уверенно сказала Лизочка, - Вы же страшно не любите публичные лекции, а тут и публичные, и непубличные в одном флаконе. Да и мне обещал светопредставитель, что он направит на вас все софиты, вы будете блестеть на сцене, а вы никого не будете видеть в зале. Так вам будет легче философствовать.

- Светооформитель, ты хотела сказать? И не блестеть, а блистать, ты хотела сказать. А упоминая голову славы, ты имела в виду гиперболу или метафору? – приподнимая очки, уточнила профессор Кошкина.

- Да. Вариант да, - прояснила Лизочка.

- Ненавижу блестки. Заводи бибику, ассистент Лизочкина.

Лизочка с облегчением выдохнула и счастливо улыбнулась. «Заводи бибику» - у профессора Кошкиной всегда означало красивый выход в свет и провозглашение свободы и истины для всех студентов, мечтающих стать великими философами института «Благородных Святых Философов».

•••

Софиты слепили глаза, как и обещала ассистент Лизочка. Зал сити холла казался большой черной дырой. В зале не было ни одного вампира, констатировала про себя профессор Кошкина, иначе светились хотя бы какие-то маленькие точки-звезды пустых глазниц слушателей. Зомби-студентов тоже не было. Иначе слышно было бы хотя бы намек на хруст попкорна. Вместо публики – гулкая тишина, то есть пустота, в мыслях тут же исправила себя профессор Кошкина.

Профессор Кошкина прижала ладони к черной, обтягивающей бедра юбке-карандаш и выдохнула. Такому фокусу ее научил один гималайский гуру, незаметно вытирать слегка вспотевшие ладони от волнения. И зашагала. По сцене. Туда-сюда. Сюда-туда. Профессор Кошкина не помнит сколько времени она так ходила по сцене, ей казалось, что максимум минуты полторы. На самом деле прошли целых 26 мин. ее профессорского выступления и для самого спича ей оставалось всего 4 мин. Выдержав еще 15-ти секундную паузу, Кошкина произнесла в пустой зал с большой сцены.

«Вот вы заплатили деньги и пришли на мое выступление. Пожертвовали своим временем. Чтобы что-то услышать доброе, вечное и философское. Возможно и недоброе, но обязательно что-то сакральное и истинное, или искреннее, что по сути своей и является истинным. И вот что я вам скажу. Все философы и философия – гавно, а все – есть тлен.» Конечно же про философское гавно профессор Кошкина сказала только в мыслях, в зал она произнесла сакральное и истинное «все – есть тлен».

Повисла трехсекундная пауза. Профессор Кошкина уложилась в 30 мин арендованной большой сцены. Можно со спокойной душой уходить и выпить заветную чашечку кофе, которую она так и не испив до дна, поспешила на сцену, потому что опаздывала на собственную минуту славы.

Но из зала прозвучал мужской голос.

- Профессор Кошкина, позвольте возразить. По-вашему все Платоны, Сократы, Аристотели, да те же Канты с Гегелями – суть тлен?

Кошкина пыталась идентифицировать этот глас вопиющего из зала. Визуально у нее ничего не получалось из-за тех же софитов славы, но на слух – это был голос какого-то молодого аспирантика института «Всех Святых Философов». Наверняка у этого аспирантика были черные вьющиеся волосы, черные пытливые глаза, философская хватка и руки роденовского мыслителя.

- Хм. Я вам больше скажу. Даже Бабель Исаак, почти как патриарх, и тот тлен.

•••

После погасших софитов большой славы на следующий день профессор Кошкина мирно шла по коридору «всех святых» , уткнувшись в смартфон, удаляя накопившийся спам личных сообщений в вайберике, вотсапике и прочих мессенджириках. Посередине пустого коридора возле окна стоял роденовский аспирантик. 

- Профессор Кошкина, вчера вы сказали, что все философы тлен. Так вот я хочу спросить, а ваши мысли и вы сами — что из себя представляете?

Профессор Кошкина равнодушно посмотрела на аспирантика поверх очков и представила/сь:

- Запишитесь ко мне на лекции через ассистентку Лизочку. Она вас просветит относительно моего графика. 

collapse

Search not available because you have deactivated «your profile participation in search». To remove limitations you must

Service payment is successful

The service will be activated shortly.
OK

An error has occurred.

Refresh the page and try again in 5 minutes
OK